«Человек, который не мечтает, гаснет»: Любовь Казарновская — о русской опере, музыкальных конкурсах и молодых артистах
Легенда мировой оперы Любовь Казарновская отмечает 70-летие
- Любовь Казарновская
- Legion-Media
- © Persona Stars / 024
— В начале творческого пути вы опирались на великие имена — не копируя, но анализируя опыт Каллас, Шаляпина и других мэтров. А как вы пришли к своему творческому методу?
— Путём проб и ошибок, путём поиска своих тембральных красок, смыслов того, что ты делаешь. Отсекая всё лишнее, как говорил Микеланджело, и приобретая качества, которые необходимы для того, чтобы быть творческой индивидуальностью и услышать то, что подарил Бог. А именно: духовную особенность, голосовую, тембральную особенность — и особенность разума. То, как ты подчёркиваешь свои лучшие качества и как устраняешь то, что лучшими качествами не является.
Это долгая, кропотливая работа, поэтому я никогда не верю в сказки, что можно прямо с консерваторской скамьи или даже без неё стать звездой. Без колоссального труда ничего не получится.
— Вы — доктор музыкальных наук. Что для вас значит академическое звание? Следовали ли вы примеру вашей мамы, кандидата филологических наук?
— Звание доктора музыкальных наук я получила от Международной Академии музыки за пропаганду высокой культуры, русской культуры и вклад в продолжение и поддержание традиций высокого исполнительского искусства.
Это очень большая награда и признание вклада в меня труда великих педагогов, с которыми мне удалось встретиться. Это люди, которые очень высоко несли знамя культуры, исполнительского искусства и умели это передать.
Мой педагог Надежда Матвеевна Малышева-Виноградова была аккомпаниатором Шаляпина и педагогом-концертмейстером оперной студии Станиславского. Я, помня её слова и понимая значение передачи традиции молодым, продолжаю свою просветительскую деятельность вместе с моим проектом «Молодая опера России». Это занимает большую часть моей жизни сейчас. Мне очень интересен процесс: как из молодых, совсем юных птенцов вырастают очень красивые лебеди, понимающие, чего они хотят и что такое наше великое искусство. Это очень здорово и ценно.
- Любовь Казарновская проводит мастер-класс в концертном зале Детской музыкальной школы музыкального колледжа при Московской государственной консерватории имени П.И. Чайковского
- РИА Новости
- © Виталий Безруких
Конечно, моя мама сыграла огромную роль в моём становлении. Прежде всего она научила меня работать со словом, выражать мысль, находить правильную поэтическую, даже музыкальную интонацию.
Мой педагог всегда говорила, что я её не только вокальная, но и филологическая «внучка». Мы много работали над смысловыми вещами, которые необходимо донести публике. За этим стоит очень большой труд разума.
— Вы не раз появлялись в жюри телешоу, включая конкурс «Евровидение». Как вы ощущаете себя в этом качестве?
— Первый телепроект, где я была в качестве эксперта и жюри, — «Призрак оперы» на Первом канале. Было очень интересно, потому что популярные исполнители, не оперные певцы, старались петь арии из опер и оперетт, романсы, мюзиклы и так далее.
Было очень интересно дать им замечания и примеры. Конечно, мы всегда делали скидку на то, что мы не можем судить эстрадных исполнителей как оперных певцов — если не взята какая-то нота или они не владеют в полной мере техникой дыхания и вокализации. При этом мы были достаточно строги, и были обиды со стороны участников, но я считаю, что этот конкурс дал очень большой импульс.
Со мной в жюри были Зураб Соткилава, Роман Виктюк, Михаил Швыдкой. Мы старались донести до широкой публики, кого желательно послушать — кумиров, великих исполнителей прошлого. Мы дали ориентиры, именно это было важно.
- Любовь Казарновская на шоу «Точь-в-точь»
- РИА Новости
- © Рамиль Ситдиков
Когда я была в жюри шоу перевоплощений «Точь-в-точь», то, думаю, для публики были интересны разборы исполнительского стиля, голосовых данных. Там были перевоплощения в Марию Каллас, Фёдора Шаляпина, Монтсеррат Кабалье, Лучано Паваротти. Было о чём говорить. Сейчас шоу приобрело пародийно-показушный смысл — в этом я уже не принимаю участия, потому что либо мы играем по всем правилам, либо без меня.
Участие в таких проектах мне действительно очень многое дало, потому что надо тут же сориентироваться, провести диагностику исполнителю и правильно расставить акценты.
— Что такое академическая музыка сегодня?
— Инструменталисты с четырёх-пяти лет уже слушают и играют великую музыку, и их музыкальное развитие идёт намного быстрее, чем у вокалистов. Вокалисты начинают заниматься с 17—18 лет и, как правило, музыкальный вкус у них не развит, поэтому попасть в руки педагога, которому важны только «ноточки», или концертмейстера, а затем дирижёра, не обладающих вкусом, — это большая беда.
Певцы не могут аргументированно выразить своё мнение и боятся вызвать гнев режиссёров, которые «царят» сегодня в театре. Дирижёры не хотят ссориться с режиссёрами и не предлагают серьёзных музыкальных идей. Такая «сбитая матрица» даёт режиссёрам повод творить всё, что они хотят. Они меняют смыслы, переносят сюжеты в современность, устраивают на сцене просто неприличные вещи.
Поэтому звучат мнения, что опера отжила свой век и ей конец! А это в корне неверно, потому как и композиторы, и либреттисты — это люди, которые услышали божественную ноту. Их мелодии и сюжеты впечатаны в вечность.
— Отдельно хочется остановиться на русской оперной школе. Какие традиции хранят наши исполнители?
— Я всегда говорю, что есть одна школа — которая возникла в XV—XVII веках в Италии. Здесь были заложены основы вокальной методологии. И есть разные исполнительские традиции.
Русская традиция очень мощная. Она связана со словом, а также с идеей Станиславского и Шаляпина — чтобы артист на сцене играл, как в драме, и, естественно, роскошно пел.
К своему дебюту на профессиональной сцене Театра имени Станиславского и Немировича-Данченко в спектакле «Евгений Онегин» я занималась по клавиру, где рукой великого Константина Сергеевича Станиславского были записаны все ремарки и замечания певцам. В нашей традиции переживание соединяется с представлением, которое выражается в языке тела и идёт от внутренней правдивости чувств на сцене.
— Ваш сын также выбрал профессию музыканта. Направляете ли вы его в творчестве? Может быть, уже он открывает для вас что-то новое?
— Да, наш сын — скрипач с интересным творческим путём, мыслящий музыкант. Я говорю это не как мама, а как объективно смотрящий на него человек.
Конечно, мы очень серьёзно занимались его музыкальным развитием. Особенно Роберт (Росцик, супруг Любови Казарновской. — RT), потому как я была очень занята на гастролях, в поездках. Роберт давал ему лучшие записи классической музыки, выдающихся дирижёров и исполнителей.
Будучи ещё совсем маленьким, сын присутствовал на репетициях и моих спектаклей, и тех, которые шли параллельно. В этом поле сформировался его музыкальный вкус.
- Любовь Казарновская с супругом Робертом Росциком
- Legion-Media
- © Persona Stars / 053
Сегодня он, действительно, может нам подсказать, кто из исполнителей, особенно инструменталистов и молодых дирижёров, стоит большого внимания.
Он спрашивает и наших советов, поскольку, как солист оркестра Теодора Курентзиса musicAeterna, он часто играет в оперных проектах. В общем, у нас взаимный обмен информацией.
«Выпускник Гнесинки не остаётся без работы»: ректор академии — об истории вуза и его влиянии на мировую культуру
— Вы хорошо знаете артистов молодого поколения, студентов ИСИ — как они смотрят на профессию, творчество?
— Студенты, которые приходят ко мне в Институт современного искусства, где я художественный руководитель вокальной кафедры, — довольно пытливые молодые ребята. Они знают, зачем и почему они идут именно к Казарновской. Тех, кто работает по-настоящему, я беру в свои проекты: концерты, спектакли.
Но есть и, как я говорю, пресмыкающиеся. Они ищут педагога, который будет их продвигать, и переходят от одного к другому. Это всегда кончается печально, потому что, если нет хорошей технической, вокальной, исполнительской, драматургической, драматической базы, ничего не выйдет.
— Вы поддерживаете благотворительные проекты, у вас есть свой фонд. Какие направления особенно важны для вас сейчас?
— Жизнь предлагает свои условия. Загадывать невозможно. Как сказано в одной очень умной книге, если твоё сознание, твоя внутренняя воля и сила помогут хоть небольшой части человечества пройти тёмные времена, ты можешь сказать, что жил не зря.
Поэтому все мои проекты, будь то благотворительность, помощь молодым или новые идеи, — согласуются с темпом, ритмом, вызовами, которые нам даёт эпоха.
Умение слышать и принимать эти вызовы, работать с ними — вот, наверное, та мудрость, которая приходит с годами, с опытом и с постоянным включением твоего духа в такую светоносную работу.
— Вы нередко экспериментируете, пробуете разные жанры в музыке, разные занятия. Хотели бы сделать ещё что-то принципиально новое?
— Я постоянно делаю что-то новое, будь то кино, радио, телевидение или игра в театре. С проектом «Молодая опера» мы делаем музыкально-драматические, литературные композиции, где рассказываем об эпохе и о подробностях из жизни композитора или либреттиста. Люди очень довольны и благодарят за это.
- Любовь Казарновская
- Legion-Media
- © Дмитрий Коробейников / PhotoXPress.ru
Форма наших выступлений с «Молодой оперой» абсолютно пластична. Она меняется в зависимости от того, как мы хотим показать грани времени, в котором написано то или иное произведение, и, что особенно важно, подчеркнуть, какой след мы хотим оставить в сердце публики, чтобы она ушла окрылённая и ей захотелось прийти ещё.
— Мечтаете ли вы о чём-либо сегодня?
— Человек, который не мечтает, гаснет, у него опускаются крылья. Но мечты должны быть сопоставлены с тем, что ты сегодня хочешь донести, чем ты можешь удивить и себя, и тех, кто тебя слушает.
Задумок и проектов много. Будем молиться, чтобы были силы.
Очень важный момент — чтобы твои мечты грели твой дух, воображение. Чтобы ты постоянно находился в творческом поиске того, что будет значимо и важно для тебя и тех, кто идёт за тобой.